Попытки объяснить себе, где она находится, ни к чему не привели. В памяти остались какие-то обрывки, которые нужно было собрать и расставить по местам, но не было сил. Надо открыть глаза и оглядеться.

Опасливо приподняв веки, она поняла, что лежит на больничной койке, а к рукам ее приставлены резиновые трубки. Натали вновь закрыла глаза – ясно, где она: в реанимации.

Рядом слышались голоса.

– ... сильное сотрясение мозга. В настоящий момент сознание затемнено. Но переломов нет, она поправится.

Голос говорившего звучал уверенно и обнадеживающе, но как он смел говорить о ее мозгах, словно о яичной скорлупе!

– Какие прогнозы?

Другой голос был более низким, глубоким, согретым чувством.

– Возможно, на некоторый период пациентка потеряет память, но со временем все восстановится.

– Примерно на какой период?

– Бывает – на несколько дней, а то и на два-три месяца.

– Но в конечном счете она все вспомнит?

– Разумеется, абсолютно все.

Натали заставила себя приоткрыть один глаз. Кто же эти люди, которые в открытую обсуждают ее состояние?

Освещение было неярким, и она открыла второй глаз: возле ее койки стояли двое врачей.

– А вот она и очнулась.

Говорил доктор, обладавший любезно-авторитетным голосом. Он был невысокого роста, худощавый, со светло-русыми волосами и в очках.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Меня зовут Натали.

– Натали, а как дальше?

– Натали, и все.

– Не могли бы вы назвать вашу фамилию?

Ей стало досадно от настойчивости любопытного доктора. Она прекрасно знала ответ, но слова почему-то не сходили с языка.