Сцена небольшая, но какая-то емкая, глубокая, и на ней декорации: комната с кроватью, столом и стулом, а в кровати двое: мужчина и женщина. Только что-то очень странное было в этом представлении. И она долгое время не могла понять, что же именно. Во-первых, двое в постели почему-то не обнимались, не целовались, а ругались. На французском, разумеется. А потом мужчина и вовсе огрел женщину стилизованным поленом, которое он достал из-под одеяла. Зрители-посетители в зале, опьяневшие от вина и объевшиеся спагетти с соусом, заулюлюкали, и тогда до Наталии дошло, что это вовсе не бревно, а что-то совсем неприличное и не очень смешное…

И все же странность заключалась не в этом. Дело в том, что и мужчина и женщина были карликами. И карлик, исполнявший роль мужчины с гигантским пенисом, был очень похож на того самого карлика, которого она видела в зимнем саду за папоротниками…

Дух, поднимавшийся от спагетти, не мог оставить ее равнодушной, и она решила посмотреть, съедобна ли еда, которую она всего лишь видит. Она протянула руку, взяла бутылку вина, но своей руки-то как раз и не увидела…

Однако бутылка приподнялась, и из нее полилось красное вино в фужер. Брызги вина были реальны, так почему было не попробовать его на вкус?

Она налила себе немного вина, сделала несколько глотков и вдруг, забывшись, принялась за спагетти: умело накручивая их на вилку с помощью ложки, ловко отправляла в рот. Соус был просто замечательный: острый, густой и горячий, да к тому же еще и с грибами.

Она пришла в себя уже после того, как спагетти были съедены, а бутылка вина опорожнилась на треть. Наталия вытерла рот салфеткой, встала из-за стола и, придерживаясь за стены, стараясь никого не задевать, отошла от столика и пересела за другой, на котором ничего, кроме блюдца с мелкими зелеными яблоками, не было. Как не было никого и за самим столиком. Она ждала скандала по поводу того, что она съела чей-то ужин. И дождалась.